– Все позади, дружище, все позади, – успокаиваю я, убирая пистолет за пояс, – милиция Санкт-Петербурга всегда стоит на защите частного капитала.

Заплакать хочется, ей Богу. Заглядывает командир первого взвода.

– Командир, что с братвой делать? В автобус выносить?

Кошмар какой…Выносить…

– Погоди, старик, сейчас решим, – я машу сержанту рукой, и мы идем на кухню.

На кухне я выглядываю в окно, поднимаю большой перст вверх, давая понять коллегам, что миссия выполнена, захват осуществлен. Борька довольно кивает в ответ.

– Слушай, старина, – обращаюсь я к сержанту, – братва пусть еще полежит, а ты бери своих бойцов и бегом на проспект. Перекройте движение и ждите нас.

– Понял, – деловито кивает сержант, помня, что приказы не обсуждаются. Перекрыть, так перекрыть. Поправляет маску и кличет своих.

– Айда, мужики…

Я делаю еще один условный Бориске и возвращаюсь в комнату к заложникам. Братва спокойно лежит в правовом поле и даже не пытается посмотреть в мою сторону.

В спальне отстегнутый коммерс сидит на стуле, растирая затекшую кисть.

– Пойдемте в машину, – зову я его с порога.

Бизнесмен поднимается и двигает к двери.

– А мы?…

– Вас тоже освободят. Обязательно, – твердо гарантирую я оставшимся возле батареи ребятам, прижимая руку к сердцу.

Не, а что еще говорить? Рассказывать про Жорины катушки от лифтов? Могу, конечно, рассказать, не жалко, но… Люди и так в шоковом состоянии, зачем же усугублять? Иногда лучше жевать…

В комнате я строго предупреждаю братву:

– Граждане бандиты, в связи с особой опасностью вашей банды, у меня есть приказ живых в плен не брать. А поэтому лежим тихо, аки мыши. Ясно?!